По-моему, это лучшее из серии про Мальчика и Девочку.

Однажды Мальчик вернулся домой с каким-то свёртком.
- Вот… тут… кое-что. Тебе.
В свёртке были очки с матовыми розовыми стёклами.
- Ну-ка надень, - сказал Мальчик и, не дожидаясь, пока Девочка возьмёт очки, сам аккуратно посадил их на переносицу подруги.
- Но я ничего не вижу! – воскликнула Девочка.
- Это и хорошо, - ответил Мальчик.
- Ты где?
- Я здесь.
Девочка нащупала лицо Мальчика: щёки, подбородок, губы…
- Вот так, когда я в этих очках, ты похож на Джонни Дэппа, - сказала Девочка.
Она трогала лицо Мальчика, целовала его в губы.
- Только ты… ты лысый! – вдруг вскрикнула Девочка и одёрнула руку.
- Ну и что, - сказал Мальчик. – Джонни Дэпп тоже лысый. В некоторых фильмах.
- Ну да…

Признаться, на ощупь Мальчик нравился Девочке больше. Она весь день носила очки.
- Я никогда их не сниму!
- И не надо.
Мальчик лежал и размышлял о том, как много несчастных людей. Несчётно! Каждый второй! А если подумать хорошенько, то и вообще все. А вот с очками – нет.
Ещё он думал о том, что неплохо было бы заказать такие же очки себе. Ему давно хотелось, чтобы Девочка была похожа на ту беленькую из «Виагры».

В воскресенье город-герой Минск пустынен.
Не работает добрая половина магазинов, аптек, газетных киосков «Белсаюздрук», кафе (!).
Скучает в троллейбусе кондуктор-девушка. Другая, в окошке кассы метро, зевая в полный рост, перебирает банкноты в 1000 белорусских рублей номиналом. «Воскресенье – выходной» написано на кафе без названия, идёт милиция – злая, безлицая. Тоже не работает, просто идёт.
А я чуть не умирал от зависти.
На мой вопрос: «Почему всё закрыто?», продавщица магазина Продукты (в Минске почти все продуктовые магазины называются «Продукты», что мне кажется совершенно логичным и справедливым) ответила:
- В воскресенье люди должны отдыхать, а не по магазинам шляться.
За этот ответ я, восхищённо сматерившись, купил у неё два пакета крабового мяса, мороженое Алёнка и бутылку газированной воды Бурацина, хотя изначально хотел пива Оливария или хотя бы портвейна Три семёрки.

Кирилл предположил, что все минчане должны в воскресенье сидеть дома и разучивать песни про Батьку. Но я сомневаюсь, честно говоря, в этом, потому что, если бы все они разучивали песню про батьку, то на инугуарацию не стали бы приглашать звезду российской эстрады Диану Огурцкую, а спели бы сами хором и зажигательно.
следующие показания будут сопровождаться дагерротипами

На станции метро Институт Культуры к нам, часто оглядываясь, подошёл мужчина и тихо-тихо сказал:
- Укшенудак.
- Чё?
- Лукашенкамудак, - уже громче сказал он. – и гавно. Я не могу домой попасть. Да. Да. Всё перекрыто. Станция моя закрыта. Да. Да.
- А-а-а, - понимающе закивали мы.
В субботу в Минске прошла инаугурация (только благодаря ворду я правильно написал это слово, кстати), был праздник, народные гуляния. Блины. На площади незалежности блажила что-то диана огурцкая и ещё какая-то звезда российской эстрады.
- Да. Я за него никогда не был. Да. Я против. Мудак он. – дяденька перешёл на шёпот.
- Так вы провокатор! – громко сказал Кирилл.
- Да. Да. Нет, что вы! Я просто… да, никогда не был за него.
Мужчина повертел головой, потянул мне руку, но, не дотянув, убрал, потянул руку Кириллу, и тоже резко спрятал, смущённо высунул два пальца и снова спрятал. Я поймал его руку на четвёртый раз. «Держитесь, - сказал я и сжал его мокрую холодную ладонь. – Всё будет хорошо».

Мне, когда я еду в поезде, всегда попадаются удивительные попутчики.
Вот и в этот раз в поезде сообщением Москва – Минск один совершенно пьяный человек залез на верхнюю полку и уснул. А через час, когда проснулся, обнаружил, что он не в своём вагоне едет: билет-то в купе определён, а он в вонючем плацкарте, верхняя боковушка у туалета. А проводница за тот час, что он спал, уже успела продать его купейное место двум тёткам с тремя бутылками коньяка.
Рядом с нами ехала блаженная девушка Настя, похожая головой на святого Патрика. У неё был огромный рюкзачище размером в полтора меня, баночка хуч грейпфрутовый и карта Мадрида.
Настя-святой Патрик пила в нашей чудной компании в тамбуре водку (в тамбуре - это потому что время уже было позднее, а нам, людям воспитанным, не лезла в горло водка, когда вокруг спящие люди, водку – это потому что водки, как говорит Керил, - оно завсегда приятно выпить!) и уверяла, что едет в Мадрид на поезде. Поезд шёл всего лишь до Бреста, а Брест это, по-моему, никак не Мадрид. Так что я не поверил, но виду не показал: я-то чё? Лучше уж промолчать в таком случае – подумал, чем рубить правду с плеча о том, что Брест это не Мадрид - так можно всю охоту к путешествиям у человека отбить раз и навсегда. Нет уж, пусть уж пребывает уж в своём блаженном состоянии уж. Romantique, как говорит Лиза.

Настя-Патрик пила в тамбуре водку и очень нас за это презирала.
- Потому что я уже давно спала бы, а вы тут пьёте и мне мешаете. Мне ничего не остаётся делать, как пить с вами. – говорила она и вновь подставляла стаканчик.

А что случилось потом с блаженной барышней, и оказался ли брест мадридом, я не знаю. Потому что мы вышли в городе-герое Минске: «Здравствуйте, здравствуйте, добро пожаловать в наше справедливое государство».
Скоро состоится следующая дача показаний.